Как вписаться в challenge, расчесать свое эго до крови, облажаться и стать другим

История забега на 250 км, в которой главный герой бежал не ради самопреодоления, а ради лайков. Как он не добежал, но стал другим. А еще — как жизненные ценности побеждают в испытании медными трубами.

Тот период жизни, который люди тратят на цели, пробы, ошибки, воспитание своего «я», победы и поражения, я потратил на эксперименты над своим организмом.

Пьяно пил и жирно ел, а мои печень, желудок и сердце в течение двенадцати лет проявляли недюжий героизм, сопротивляясь моим ежедневным попыткам нанести им решающий удар.

Четыре слова в связке «работа-стресс-еда-алкоголь», четыре слова, определявших порядок (или беспорядок?) в моей жизни, заточившие мои мозг и плоть в казематы привычки.

Много ли это — двенадцать лет? Всего на два года меньше, чем провел Эдмон Дантес в заключении на острове в Средиземном море.

Со мною тоже однажды случилось чудо. Как узник из французского романа, я покинул свой замок Иф — вырвался из пьюще-жрущего окружения и оболочки 118-килограммового тела .

Лайки & алкоголь

Жить пьяно-весело хорошо одному или с друзьями «по интересам». Однако для моей будущей супруги, которую я тогда встретил, в мужчине были важнее светлый ум и здоровое тело. Ради нее я похудел и бросил пить.

Алкоголь из моей жизни ушел, но вместо него образовалась пустота, которую нужно было чем-то заполнять. И я нашел чем — занялся бегом. Каждую неделю мне хотелось бежать в каком-нибудь новом месте. Я искал беговые приключения и с удовольствием постил свои достижения.

Тогда же я узнал сладкий вкус лайков. В принципе, они не очень-то отличаются от алкоголя — оба одинаково действуют на мозг.

За два года увлечения бегом я пробежал три марафона, дважды бегал по пятьдесят км и один раз девяносто км.

Одним словом, считал себя крутым бегуном и при каждой возможности выпячивал это наружу. После каждого соревнования выкладывал фото с медалью финишера и ежечасно проверял — сколько лайков получил мой пост.

В июне 2014 я решил пробежать вокруг озера Ильмень. Да-да, того самого, по которому плавал сказочный купец Садко, но только бегом и вокруг. За четыре дня — 250 км.

Есть такой несоревновательный забег под названием «По святой Руси». Старт и финиш у памятника Тысячелетия России в Великом Новгороде.

В первый день мы пробежали около семидесяти  км, искупались в Ильмене и заночевали в маленькой деревушке. Всю дорогу я постил фото и рассказывал о преодоленных километрах, собирая восхищенные лайки друзей.

В первой половине следующего дня мы пробежали чуть больше тридцати км и остановились на отдых (баня и обед) в Старой Руссе.

Позади осталась первая сотня км, а сил уже не было.

После обеда нас ждали еще сорок км до следующего места ночевки. Мышцы ног болели, суставы и связки ныли, спина и плечи горели (в первый день бега я умудрился обгореть на солнце).

Сойти с дистанции сейчас? Когда фото в Фейсбуке с сотней километров на часах набрала десятки восторженных комментариев? Когда не пройдена и половина пути? Нет!

Новые попутчики

Принимаю решение начать путь на час раньше «официального» времени.

Прошусь в попутчики к двум бабушкам (суммарный возраст 114 лет) и трем дедушкам (у них 211 лет).

Группа здоровья начинает раньше: сначала просто идут, потом добавляют скорости и, хорошо разогревшись, начинают легко бежать. А я, молодой здоровый парень с амбициями и самомнением размером с Эверест, ковыляю вместе со старичками и стараюсь не отстать от них.

Через двенадцать км нас догоняет основная группа. У меня хватает сил медленно бежать с не самыми быстрыми из них.

Большее время я молчу, гоняя туда-сюда мысли. Сравниваю себя со стариками (понимая, как легко самоутверждаться за счет слабых, и как тяжело гордыни быть по другую сторону сравнений). Заранее начинаю придумывать красивую историю про то, почему я сошел (если вдруг сойду с дистанции), как сделать свой DNF геройским.

Лишь мысли о лайках поста по итогам второго дня приглушают боль почти также хорошо, как обезболивающее, которое вечером дает мне врач нашего пробега.

Засыпаю с ужасными мыслями о завтрашнем дне. Третий день короткий — «всего-то» шестьдесят км. Три отрезка по двадцать км, с двумя часовыми привалами, горячим обедом и купанием в реке.

День короткий, но это не означает, что я смогу обойтись без внутренних разговоров.

Идти в компании старичков тяжело морально, и я выхожу раньше их на полчаса. Основная группа догоняет меня у первого привала.

Все это время я иду-бегу один. Двадцать километров ментальной мастурбации, двадцать км ковыряния жалкого эго, сморщившегося до размера грецкого ореха. Двадцать км на осмысление тщеславия и физических возможностей человека.

Когда меня догоняет основная группа, я вижу сильных ребят, которым тоже тяжело. Оставшиеся сорок км довольно бодро бегу с ними.

Разговоры сознательно веду на отвлеченные темы. Мне неприятен тот новый я, с которым пришлось познакомиться в последние два дня.

От ореха до изюма

Утром следующего дня — заключительный этап. Всего пятьдесят км, но с усталостью, накопленной за три дня и две сотни верст.

Утром мне тяжело. Тяжело наклонятся и ходить, тяжело принять решение о сходе, тяжело придумать для Фейсбука «красивую» причину почему я сошел.

Эго из грецкого ореха сжалось до размера изюма. Ни лайки, ни лавры ультрамарафонца мне уже не нужны. Нужен покой, семья, здоровье. Решаю не бежать.

В этот момент приходит мысль, что отдавать — намного круче, чем забирать.

Последний день еду в машине сопровождения с волонтерами. Кормлю и пою участников пробега. Наблюдаю за их эмоциями, страданиями и терпением. И эта помощь людям, которая им необходима здесь и сейчас, делает меня намного счастливее, чем лайки, собранные за предыдущие дни.

За пять км до финиша все участники собираются вместе и дружной командой бегут по городу под объективами телекамер – к месту финиша у Новгородского кремля. Я ковыляю-бегу последнюю «пятерку» вместе со всеми.

Местное телевидение берет интервью у ребят, а я потихоньку пячусь назад. Мне сказать нечего.

По ту сторону финишной черты

Уже в поезде, по дороге домой, я переосмыслил цели забега и понял, что подобные челленджи очень хороши для поиска путей разрешения проблем, фокусировки на целях, осознания ценностей.

Я ехал за ярлыком крутого ультрамарафонца, за лаврами выносливого бегуна и за восхищенными отзывами друзей, но вернулся без них.

Начинаешь ценить время, здоровье, пищу и воду, остро проявляется потребность в любви и заботе.

После окончания испытания, когда понимаешь, что люди не избалованы вниманием и любовью, появляется потребность делиться ими с близкими.

Еще такие челленджи хороши для лучшего понимания себя, для честного разговора с собой. На какое-то время моя зависимость от лайков сошла на нет. Правда, лайкозависимость оказалась неизлечимой. Как видно, ее вирус прячется глубоко в клетках головного мозга.

У меня примерно через год случился рецидив, но был быстро подавлен новым беговым хардкором.

Наверное, стоит делать такие вызовы почаще.

Неважно, сошел ты с дистанции или выдержал до конца — на финише эмоций нет. Все они остались на дороге, между стартом и финишной створкой.

По ту сторону финишной черты я становлюсь стерильным. И какие бактерии — полезные (радости, любви, счастья) или вредные (зависть, гордость, злость) заселят твою микрофлору — решать тебе.

Следующий день будет полон искушений, но именно он — решающий. Важно принять решение утром, на свежую голову, пока мало соблазнов, а ты полон решимости.

Моего задора хватает на пару лет. Два года уже прошло, так что я снова в поиске нового приключения и снова в поиске своего «я».